Неточные совпадения
Девушка, уже давно прислушивавшаяся у ее двери, вошла сама к ней в комнату. Анна вопросительно взглянула ей в глаза и испуганно покраснела. Девушка извинилась, что вошла, сказав, что ей показалось, что позвонили. Она принесла платье и записку. Записка была от Бетси. Бетси напоминала ей, что нынче утром к ней съедутся Лиза Меркалова и
баронесса Штольц с своими поклонниками, Калужским и стариком Стремовым,
на партию крокета. «Приезжайте хоть
посмотреть, как изучение нравов. Я вас жду», кончала она.
— Однако как все это смешно сделано.
Посмотрите на эту гребенку: ах, какие, должно быть, наши бабушки были неумные! Носить такую работу! — воскликнула с разгоревшимися взорами
баронесса.
На балкон вошла юная
баронесса в сопровождении моего отца. Я хотела скрыться, но какое-то жгучее любопытство приковало меня к месту.
Баронесса опиралась
на руку папы и
смотрела в небо. Она казалась еще белее, еще воздушнее при лунном свете.
Козелков
смотрел из окошка
на эту суматоху и думал: «Господи! зачем я уродился сановником! зачем я не Сережа Свайкин? зачем я не Собачкин! зачем даже не скверный, мозглявый Фуксёнок!» В эту минуту ему хотелось побегать. В особенности привлекала его великолепная
баронесса фон Цанарцт. «Так бы я там…» — говорил он и не договаривал, потому что у него дух занимался от одного воображения.
— Вы не поверите, Marie, как я озабочен! — говорит он
баронессе, которая
смотрит на него отчасти с досадой, отчасти иронически, — эти земские учреждения… я начинаю, наконец, думать о нигилизме!
Но Дуня ничего не понимала.
Смотрела, как зачарованная, то
на сверкающий под солнцем залив, то
на хвойные лучистые шапки сосен, сбегавшие вниз по склону к обрыву, то
на дачу
баронессы, настоящий дворец с разбитым вокруг него садом. И опять
на море,
на сосны,
на раскинувшийся над нею голубой простор.
Она, — то есть
баронесса, хотел я сказать, — до сего времени не любила Гальсдорфа; но в беде пригодится иногда и то,
на что мы прежде и
смотреть не хотели.
— Теперь, — сказал Паткуль иронически, — мы отпразднуем сговор достойным образом. Почтеннейшая хозяйка была так любезна, что приготовила нам чудесный фейерверк. Мы не будем дожидаться полуночи, не допустим какого-нибудь слугу зажечь его, но, как военные, сами исполним эту обязанность. (
Баронесса побледнела.) О! стоит его
посмотреть; только издали эффект будет сильнее. Программа этой потехи: здешний замок и с ним ваш покорнейший слуга —
на воздух.
Здесь карла охорошился, поправил свой парик, расшаркался и, как вежливый кавалер, подошел к руке
баронессы и потом Аделаиды. Первая от души смеялась,
смотря на эту чудную и, как видно было по глазам его, умную фигуру, и охотно сама его поцеловала в лоб; вторая, вместе с поцелуем, задержала его и, краснея от стыда, который, однако ж, побеждало в ней желание счастия, полегоньку начала увлекать его в другую комнату. Он — выпутываться из рук ее; она — еще более его удерживать.
По временам продажный секретарь
баронессы Зегевольд и подкупленный агент Паткулев с изумлением
посматривал сквозь стекло окошка
на Владимира, этого мнимого шпиона генерал-вахтмейстера.
Все, не выключая
баронессы, хохотали до слез,
смотря на эту сцену. (За тайну было объявлено многим из присутствовавших, что воспитанница ее помешана
на карлах, рыцарях и волшебниках.)
Адольф,
смотря на ее страдания и не понимая их причины, просил отложить свадьбу, но
баронесса и Фюренгоф настояли совершить ее без отлагательства.
— Милый друг! — говорила однажды
баронесса, держа
на коленах прекрасного малютку и вся пылая от любви к нему. — Недаром астрологи напророчили нашему сыну столько даров. Полюбуйся им;
посмотри, какой ум, сколько огня в его глазах; он глядит
на нас, будто нас понимает. Кажется, так и горит
на нем звезда величия и славы! Кто знает, какая высокая доля ждет его! Ведь и король богемский, Подибрад, был простой дворянин…
Тут Ян не выдержал и с сердцем дернул рассказчика за рукав, так что тот закусил себе язык. Между тем
баронесса держала кошелек и,
смотря на него, плакала. Какую ужасную повесть прочли бы в этих слезах, если бы перевесть их
на язык! Потом, как бы одумавшись, отерла слезы и начала расспрашивать Якубка, как доехал до Липецка сын ее (о нем-то были все заботы), что там делал, как, с кем отправился в путь.
— Прошу уволить, высокопочтенная
баронесса! — перебил генерал. — Мы поедим, попьем, поспим и тогда примемся за важные дела. Но если для лучшего аппетита необходимо привесть в движение механизм языков, то попытаемся заставить говорить вашего почтенного свата. Гм! например, господин барон Фюренгоф, что бы вы, добрый лифляндец и верноподданный его величества, что бы вы сделали, встретив изменника Паткуля (генерал
посмотрел на Красного носа) в таком месте, где бы он мог быть пойман и предан в руки правосудия?
— Вы не заплатите мне тем, чем разумеете. Когда я дарю вас вещьми, которых у вас нет, следственно, я покуда богаче вас. Конюх
баронессы Зегевольд чудак: его не расшевелят даже миллионы вашего дяди; золото кажется ему щепками, когда оно не в пользу ближнего. Фриц с козел
смотрит иногда не только глазами, но и сердцем выше иных господ, которые сидят
на первых местах в колымаге, — буди не к вашей чести сказано.
Уважение связей ее с родственницею председателя редукционной комиссии и желание протежировать высокую отрасль седьмого лифляндского гермейстера побудили
баронессу Зегевольд принять ее под свое крыло и
смотреть на ее недостатки снисходительным оком.
Барон и
баронесса быстро повернулись и почти побежали от меня в испуге. Из публики иные заговорили, другие
смотрели на меня в недоумении. Впрочем, не помню хорошо.
Этот рассказ так расположил слушателей к лежавшей во гробе бабушке, что многие попеременно вставали и подходили, чтобы
посмотреть ей в лицо. И как это было уже вечером, когда все сидевшие здесь сторонние люди удалялись, то вскоре остались только мы вдвоем — я и Лина. Но и нам пора было выйти к
баронессе, и я встал и подошел ко гробу старушки с одной стороны, а Лина — с другой. Оба мы долго
смотрели в тихое лицо усопшей, потом оба разом взглянули друг
на друга и оба враз произнесли...
Осип Федорович сел
на стул рядом с
баронессой и несколько смутился, увидев, что ее зеленые глаза внимательно
смотрят на него.
Лицо идеально красивое, но в нем было разлито что-то неуловимо неприятное, почти отталкивающее, и это что-то делало его крайне антипатичным. С портрета он перевел глаза
на баронессу. Она стояла, скрестив руки
на груди, и из полуопущенных век тоже
смотрела на портрет.